Карта сайта

Харьковская оборонительная операция

После овладения 16 февраля 1943 г. Харьковом войска Воронежского фронта, выполняя указания Ставки Верховного Главнокомандования о выходе еще до наступления весенней распутицы к Днепру, пытались развить наступление по расходящимся направлениям: 60-я армия – на Рыльск, 38-я – на Сумы, 40-я – на Ахтырку, 69-я и 3-я танковая – на Полтаву. Однако в последней декаде февраля его перспективы во многом обусловливались обстановкой, которая складывалась в полосе соседнего Юго-Западного фронта. Под ударами перешедшего в контрнаступление врага армии его правого крыла совершали вынужденный отход с целью организации обороны по восточному берегу р. Северский Донец. Это вело к утрате взаимодействия между двумя фронтовыми объединениями и создавало угрозу выхода немецких танковых дивизий в тыл Воронежского фронта. С учетом сложившегося положения, командующий его войсками генерал-полковник Ф.И. Голиков 1 марта принял решение «до ликвидации наступления противника на Харьков… в основном перейти к временной обороне», сохранив наступательные задачи только для 60-й и 38-й армий. На следующий день Ставка ВГК утвердила его решение.


Ход боевых действий в полосе Воронежского фронта 4-23 марта 1943 г.

К тому времени на левом крыле Воронежского фронта (40, 69-я и 3-я танковая армии), в полосе шириной 219 км, действовали 16 стрелковых и кавалерийских дивизий, один танковый корпус, восемь танковых бригад, два танковых полка, 27 артиллерийских полков различного назначения. В составе этой группировки имелось 2157 орудий и минометов (9,8 на 1 км), в том числе 542 орудия противотанковой артиллерии (2,4 на 1 км), и 115 танков (0,5 на 1 км). Ее поддержку с воздуха осуществляла 2-я воздушная армия, насчитывавшая 151 самолет.

В результате длительного по времени наступления армейские объединения значительно оторвались от баз снабжения. Их удаление составляло до 300 км. Располагая только 1062 грузовыми автомашинами, фронт не мог обеспечить ими своевременный подвоз и накопление необходимых материальных средств. В связи с этим его соединения и части, и без того имевшие большой некомплект в людях, испытывали острый недостаток в боеприпасах и горючем.

Все три армии были развернуты в первом эшелоне. В глубине сосредоточивалась «оперативная группа обороны Харькова», в которую вошли 62-я гвардейская стрелковая дивизия, 86-я танковая бригада, 17-я бригада войск НКВД и отдельные подразделения 3-й танковой армии. Ее возглавил заместитель Ф.И. Голикова генерал-лейтенант Д.Т. Козлов. Кроме того, с правого на левое крыло фронта перегруппировывались одна стрелковая дивизия и две стрелковые бригады из состава 60-й и 38-й армий. Одновременно в резерв выводились 107, 183-я и 340-я стрелковые дивизии из 40-й армии в готовности прикрыть разрыв в построении на смежных флангах 69-й и 3-й танковой армий.

Подавляющая часть сил и средств 40, 69-й и 3-й танковой армий размещалась в тактической зоне обороны (ТЗО), которая состояла только из одной – главной – полосы и занималась дивизиями первого эшелона. Глубина ТЗО составляла от 2-3 до 5-7 км. При действиях в широких полосах командиры соединений были лишены возможности создать сплошные оборонительные рубежи, в результате чего сосредоточивали основные усилия на удержании отдельных участков (районов) местности, узлов дорог и населенных пунктов.

С другой стороны, последовательно реализуя на практике замысел начатого в Донбассе контрнаступления, командующий группой армий «Юг» генерал-фельдмаршал Э. Манштейн в конце февраля – начале марта осуществил перегруппировку в район юго-западнее Харькова основных сил 4-й танковой армии (танковый корпус СС и 48-й танковый корпус). Против левого крыла Воронежского фронта он развернул, с учетом ранее находившейся здесь оперативной группы «Ланц», до десяти пехотных, одну моторизованную и пять танковых дивизий (560-580 танков и штурмовых орудий). Поддержку наземных войск должна была осуществлять авиационная группировка, насчитывавшая 500-550 самолетов.

Немецкие танковые корпуса начали наступление против поспешно перешедших к обороне частей 3-й танковой армии (генерал-лейтенант П.С. Рыбалко) Воронежского фронта с утра 4 марта. Однако, несмотря на значительное превосходство в силах и средствах, добиться ощутимых результатов на южных подступах к Харькову в течение двух дней им так и не удалось.

В поисках слабых мест в обороне советских войск командование группы армий «Юг» осуществило маневр танковыми дивизиями СС «Адольф Гитлер» и «Мертвая голова» вдоль линии соприкосновения сторон. 6 марта после артиллерийской и авиационной подготовки они во взаимодействии с соединениями оперативной группы «Кемпф» нанесли удар на смежных флангах 69-й (генерал-лейтенант М.И. Казаков) и 3-й танковой армий.

Против 160-й стрелковой дивизии, на участке шириной 2-2,5 км, противник применил в первом эшелоне до 40 танков (в том числе несколько «тигров») и штурмовых орудий, во втором – до 60 танков с десантом автоматчиков, а в третьем – бронетранспортеры и бронемашины с пехотой. Их действия непрерывно поддерживала авиация, которая группами по 25-30 бомбардировщиков воздействовала по объектам на переднем крае и в тактической глубине. Сломив в короткие сроки сопротивление стрелковых частей, враг вышел на фланги и в тыл противотанковых опорных пунктов и на позиции дивизионной артиллерии. Многие орудия были уничтожены огнем танков, другие, оставшись без расчетов, без помех обойдены. В итоге к вечеру продвижение танковой дивизии СС «Адольф Гитлер» на левом фланге 69-й армии составило 15 км. Одновременно немецкие соединения атаковали в центре ее полосы силами до двух пехотных батальонов при поддержке 20 танков, а также на правом фланге, где в сражение вступила 167-я пехотная дивизия.

В результате первого дня боев противнику удалось нанести значительный урон 69-й армии, особенно в артиллерии, и глубоко охватить ее с флангов. Это привело к отходу 161, 180, 160-й стрелковых дивизий и 37-й стрелковой бригады, а также к окружению 270-й стрелковой дивизии. Одновременно под угрозой обхода с фланга начали отход 48-я гвардейская и 350-я стрелковые дивизии, 253-я и 104-я стрелковые бригады 3-й танковой армии.

В целом отразить наступление мощной вражеской группировки в пределах тактической зоны обороны в полосах 69-й и 3-й танковой армий не удалось. К исходу 7 марта противник вклинился на их смежных флангах на глубину до 40 км. Расширяя прорыв в сторону флангов, он добился того, что обе армии начали отход по расходящимся направлениям, на северо-восток и юго-восток, соответственно. Это привело к образованию значительного разрыва в построении Воронежского фронта и создало угрозу выхода дивизий танкового корпуса СС к Харькову.

Стремясь закрыть брешь между флангами 69-й и 3-й танковой армий, генерал-полковник Ф.И. Голиков решил построить оборону по рубежу Крысино, Ольшаны, Люботин, Буды и далее по рекам Мерефа и Мжа за счет выдвижения на угрожаемое направление 107, 183-й и 340-й стрелковых дивизий 40-й армии. Однако они в ходе совершения марша были атакованы танковыми дивизиями СС «Адольф Гитлер» и «Мертвая голова» (введена в сражение с утра 8 марта), приняли встречный бой в невыгодных условиях, понесли тяжелые потери и, частично потеряв управление, отошли в полосу 69-й армии. В итоге направление к Харькову с севера было прикрыто только сосредоточенным накануне в районе Дергачей 6-м гвардейским кавалерийским корпусом 3-й танковой армии. Других сил, способных реально повлиять на изменение обстановки на направлении главного удара танкового корпуса СС, ни фронт, ни армии не имели.


Подразделения 3-й танковой армии занимают оборону на подступах к Харькову.

Вместе с тем, советское командование все еще видело дальнейшие перспективы в скором разгроме врага и последующем выходе к Днепру. В докладе Верховному Главнокомандующему представитель Ставки ВКГ на Воронежском фронте маршал Советского Союза А.М. Василевский и командующий его войсками Ф.И. Голиков констатировали: «Противник ближайшей своей целью поставил овладеть Харьковом. Обстановка здесь… продолжает оставаться напряженной. Противник, сосредоточив до шести танковых дивизий в общем составе до 350 танков при 300 самолетах, в период с 2 по 7.3 после упорных боев отбросил сильно ослабленные… силы 3-й танковой армии на рубежи Валок, Мерефа, Соколово, Тарановка. Основные усилия в течение 6 и 7 марта противник направил на Харьков с юго-запада через Валки и Новую Водолагу. В ночь на 8.3 ему удалось занять Валки. Все атаки противника 7.3 от Новой Водолаги на Мерефу и на других участках фронта, а также попытки переправиться на северный берег Северского Донца у Федорова (Ватутин – Авт.) отбиты...».

Далее они предлагали: «По сосредоточении армий Катукова и Шумилова (1-я танковая и 64-я армии – Авт.) ориентировочно 25-28.3 перейти в наступление с главным ударом силами армий Катукова, Шумилова и Рыбалко на Красноград, Днепропетровск с задачей… овладеть Полтавой, Нехворощей и Днепропетровском. Одновременно силами Юго-Западного фронта из района Балаклея, Изюм нанести удар через Павлоград на Запорожье и далее на Мелитополь с целью ликвидации донбасской группировки противника».

Утром 10 марта мотопехотные и танковые части дивизии СС «Адольф Гитлер» при поддержке авиации начали наступление против 6-го гвардейского кавалерийского корпуса. Отбросив его подразделения в леса северо-восточнее Черкасского и Русского Лозового, они перерезали шоссе на Белгород и к вечеру отдельными группами проникли на северо-восточную окраину Харькова. На следующий день передовые отряды немецких войск прорвались в центр города. Одновременно в ночь на 12 марта танковая дивизия СС «Рейх» преодолела сопротивление 303-й стрелковой дивизии на его западной окраине и в ходе боя достигла железнодорожного вокзала.


Германские войска вступают в Харьков.

К тому времени такой элемент построения фронта, как «оперативная группа обороны Харькова», прекратил свое существование, а все войска, находившиеся в нем, были подчинены командующему 3-й танковой армией генерал-лейтенанту П.С. Рыбалко. В своем донесении Ф.И. Голикову он сообщал: «… Положение создается критическое, город силами 19-й стрелковой дивизии и 17-й бригады НКВД, к тому же небоеспособных, я не удержу. Резервов нет. Противник может перерезать все пути отхода. Боеприпасы на исходе, горючего нет. В городе имею более 3000 раненых. Вывезти не имею возможности. Часть автоматчиков и самоходных орудий по Белгородскому шоссе прорвались в город, заняли Госпром, полотно Сумской ж.д…».

В отличие от соединений танкового корпуса СС, которые уже ворвались в Харьков, 48-й танковый корпус «завяз» в боях южнее и юго-восточнее города. В связи с этим командующий группой армий «Юг» поставил задачу дивизии СС «Мертвая голова» обойти его с востока. Развивая наступление, ее части 13 марта вышли на основную коммуникацию 3-й танковой армии. Понимая, что такие действия врага ведут к ее окружению, генерал-полковник Ф.И. Голиков принял решение нанести контрудар, к которому планировал привлечь 18-й танковый корпус с подчиненной ему 173-й танковой бригадой. Но выполнить поставленную задачу, имея всего 12 танков, они оказались не в состоянии. Окружение вокруг 3-й танковой армии замкнулось.

В ночь на 15 марта в штаб фронта поступила директива Ставки Верховного Главнокомандования с разрешением оставить Харьков и отойти на левый берег р. Северский Донец. Как отмечалось в отчете штаба 3-й танковой армии, к исходу 17 марта, «преодолевая сопротивление противника, части армии вышли в южном направлении до 5000 человек и в северо-восточном направлении до 3500 человек. 62-я гвардейская стрелковая дивизия вышла, имея без тылов около 2500 человек... 350-я стрелковая дивизия, кроме тылов, ранее выведенных из боя, вышла единицами. 17-я бригада войск НКВД вышла в составе свыше 1000 активных штыков… 303-я и 19-я стрелковые дивизии имеют свыше 1000 активных штыков».

После прорыва из окружения и сосредоточения в указанном районе в армии осталось: 45-мм противотанковых орудий – 6; 76-мм орудий полковой артиллерии – 4; 76-мм орудий дивизионной артиллерии – 19; 122-мм гаубиц – 12; 122-мм пушек – 12; 152-мм пушек-гаубиц – 17; 50-мм минометов – 15; 82-мм минометов – 40; 120-мм минометов – 10; танков – 9.

Окружив Харьков, немецкие войска также получили возможность вести наступление и на Белгород. Чтобы исключить такое развитие событий командующий войсками фронта Ф.И. Голиков приказал отвести 69-ю армию на новый рубеж обороны для прикрытия белгородского направления с юга. Но угроза прорыва врага к Белгороду стала очевидной и для представителя Ставки на Воронежском фронте А.М. Василевского. В разговоре по телефону с И.В. Сталиным он высказал мысль о необходимости «немедленно и серьезно усилить курско-белгородско-харьковское направление», для чего направить сюда три армии, из них одну танковую.

Аргументы Василевского были приняты во внимание, и вскоре командующим войсками Центрального и Воронежского фронтов поступила директива Верховного Главнокомандующего, в которой отмечалось: «Выход южной группы противника севернее Харькова в район Казачья Лопань создает тяжелое положение для Воронежского фронта и несет угрозу разрушения тылов всего Центрального фронта. Противник имеет намерения выйти в сторону Белгорода, прорваться к Курску и соединиться с орловской группой немецких войск для выхода в тыл Центральному фронту. Ставка решила выдвинуть танковую армию Катукова навстречу подымающемуся на север противнику с задачей совместно с 21-й армией разгромить южную группу противника и ликвидировать создавшуюся угрозу для Центрального и Воронежского фронтов».

К утру 12 марта 69-я армия заняла рубеж Золочев, Дементьевка, Малые Проходы. Непосредственно на белгородском шоссе к обороне переходила наиболее боеспособная 183-я стрелковая дивизия, насчитывавшая до 5000 человек, 47 орудий и 51 миномет. Остальные дивизии в большинстве своем являлись таковыми лишь по названию. Так, в 160-й стрелковой дивизии имелось 882 человека, 2 орудия и 18 минометов, а в 270-й стрелковой дивизии – до 1000 человек, 6 орудий и 4 миномета. В 340-й стрелковой дивизии оставалось 275 человек, 1 орудие и 7 минометов. Всего 1 орудие и 6 минометов имелось в 107-й стрелковой дивизии.

Армии предстояло создавать новую группировку сил и средств, осуществлять инженерное оборудование местности, организовывать огневое поражение противника в крайне ограниченные сроки. К тому же устойчивость ее обороны во много зависела от хода боевых действий в полосе соседней с ней 40-й армии (генерал-лейтенант К.С. Москаленко). В то время, когда ее соединения 11 марта приступили к запланированному отходу на новый рубеж обороны, перешел в наступление немецкий 11-й армейский корпус, основу ударной группировки которого составила дивизия «Великая Германия». Ввиду неготовности, оказать серьезного сопротивления ей советские войска не смогли. Подвергаясь непрерывным ударам на земле и с воздуха, они в течение трех дней оставили Богодухов и Грайворон, позволили передовым подразделениям врага ворваться в Борисовку. В результате между смежными флангами 40-й и 69-й армий образовался значительный разрыв.

15 марта в полосу 40-й армии начали прибывать части 3-го гвардейского танкового корпуса генерал-майора И.А. Вовченко. Его 19-я гвардейская танковая бригада с ходу вступила во встречный бой с дивизией «Великая Германия» в районе Борисовки и сумела задержать ее продвижение. В течение нескольких дней в сражение постепенно втянулись главные силы корпуса. В районе Борисовки, на подступах к Томаровке и Белгороду он потерял 110 танков Т-34, 46 танков Т-70 и 903 человека. Большое количество боевых машин было выведено из строя не только огнем артиллерии и танков, но и авиацией. Как отмечалось в отчете штаба соединения: «В течение боев корпус впервые столкнулся с применением пикирующей авиации противника, вооруженной пушкой с реактивным снарядом. 19 марта на боевые порядки 18-й гвардейской танковой бригады налетом авиации было выведено из строя 26 танков, из них Т-34 – 19. В первый же день авиация вывела из строя все средства радиосвязи в бригадах и корпусе».

Для того чтобы не допустить захвата врагом Белгорода и обеспечить развертывание прибывавших резервов Ставки ВГК генерал-полковник Ф.И. Голиков решил нанести контрудар на борисовском направлении и тем самым стабилизировать положение в полосе обороны 40-й армии. К нему привлекались 3-й и 5-й (генерал-майор А.Г. Кравченко) гвардейские танковые корпуса, две танковые и одна истребительная бригады, две стрелковые дивизии.

Контрудар планировался в условиях, когда немецкие войска вклинились в оборону фронта на глубину до 100 км и еще не исчерпали своих наступательных возможностей. К тому же не было достигнуто необходимое превосходства над ними в силах и средствах. Создаваемым в полосе 40-й армии группировкам противостояли две дивизии («Великая Германия» и 168-я пехотная). Для их разгрома ее командующий располагал всего 67 танками. Переход в наступление готовился поспешно, в условиях активного воздействия противника, что не позволило провести мероприятия по организации его огневого поражения и согласованию усилий выделенных для выполнения задачи соединений и частей различных родов войск.

По сути, контрудар, в том виде, каким он виделся командованию фронта, так и не состоялся. Дивизии немецкого 11-го армейского корпуса, продолжив без паузы наступление, сорвали организованное вступление созданных группировок в сражение  и нанесли им большой урон в людях и технике. В соответствии с намеченным планом действовал только 5-й гвардейский танковый корпус, который, имея лишь 18 танков, практически никак не повлиял на общий ход боевых действий.

К тому же времени резко обострилась обстановка в полосе 69-й армии. 18 марта главные силы танкового корпуса СС, завершив перегруппировку из района Харькова, нанесли мощный удар по ее соединениям и повели наступление на трех направлениях. Всего в сражение было введено до 125 танков. В своем отчете генерал-полковник Ф.И. Голиков отразил эти события следующим образом: «Противник к утру 18 марта, подтянув свежие силы и пополнив свои части горючим и боеприпасами, возобновил атаки на всем фронте армии и к 11-12 часам прорвал фронт 183-й стрелковой дивизии и отбросил ее к Зиборовке… В это же время танки и мотопехота при поддержке авиации прорвались на участке 340-й и 270-й стрелковых дивизий и устремились к Белгороду. Несколько позже начали атаку танки, бывшие в Большом Должике, Борисовке и Томаровке. Таким образом, войска армии оказались разрезанными и разобщенными между собой и начали отход на Северский Донец…».

Захватив Белгород, танковый корпус СС и 11-й армейский корпус продолжили наступление против 40-й армии, отбрасывая ее соединения на север и северо-восток с целью создания условий для нанесения удара в направлении Курска. Однако дальнейшее распространение врага было пресечено прибывавшей по решению Ставки ВГК 21-й армией генерал-лейтенанта И.М. Чистякова. Ее передовая 52-я гвардейская стрелковая дивизия в ходе тяжелых боев на обояньском направлении остановила части дивизии СС «Мертвая голова» и обеспечила сосредоточение и развертывание главных сил. Как сообщал в Ставку ее представитель на Воронежском фронте А.М. Василевский: «Личным выездом в 52-ю гвардейскую стрелковую дивизию установил, что 20.3 из Белгорода вдоль шоссе на Обоянь противник наступал силами 45 танков, 15 бронемашин и до двух батальонов мотопехоты, но, встретив организованный огонь обороны 52-й дивизии и потеряв 13 танков и 5 бронемашин, отошел в район Оскочное, оставив перед передним краем обороны 87 трупов. По сведениям местных жителей, противник с поля боя всю ночь вывозил трупы и подбитые танки. Очень хорошо накрыли мотопехоту противника наши РС».

После этого прорвать оборону советских войск танковый корпус СС был уже не в силах. Но и 21-я армия, в отличие от первоначальных планов ее применения – совместно с 1-й танковой армиями разгромить вражескую группировку, осталась после отражения ее затухающих ударов на занимаемом рубеже.

На этом боевые действия в полосе Воронежского фронта завершились. В их ходе армии его левого крыла были отброшены на значительную глубину, оставили Харьков и Белгород, понесли большие потери в людях и технике. Так, в 69-й армии после отхода за Северский Донец осталось всего 77 орудий и минометов. 40-я армия только с 10 по 21 марта потеряла 134 орудия и 159 минометов, а весь фронт – 645 орудий и 1358 минометов.

Прежде всего, такой результат стал следствием просчетов, допущенных Верховным Главнокомандованием на завершающем этапе зимней кампании 1942–1943 гг. Ставка ВГК недооценила всей серьезности развернувшихся на юго-западном направлении в феврале 1943 г. событий. Поэтому продвижение Воронежского фронта было остановлено слишком поздно.

Лишь, когда появилась угроза глубоко прорыва крупных сил противника в направлении Курска, начали приниматься радикальные меры по предотвращению дальнейшего расширения его наступления. Воронежскому фронту были переданы резервы Ставки, что, в конце концов, позволило стабилизировать обстановку. Она оставалась неизменной вплоть до июля 1943 г., то есть до начала Курской битвы.

Валерий Абатуров,
кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник
Научно-исследовательского института военной истории ВАГШ ВС РФ

Наверх
ServerCode=node1 isCompatibilityMode=false